Агрессия на службе эволюции и прогресса

[TenderIrbis]

УБИТЬ МОБИ ДИКА И УМЕРЕТЬ

Агрессия на службе эволюции и прогресса

Леонид Завальский

«Генерал Бастико не оказывает никакого личного влияния на ход битвы. Прошу поручить командование мне… Приказываю слить остатки горючего в один танк и атаковать врага. Мы стоим на правильном пути, и даже смерть нас не остановит».

Генерал танкового корпуса Эрвин Роммель: «Завоевание Африки».

«Вот заработаю, наворую побольше денег и начну жить» – мышление, свойственное обывателю. К счастью, есть люди, для которых следование идее или принципам, несмотря на всю призрачность и иллюзорность мыслей, остаются главной движущей силой существования. Мирная жизнь воображаема на небе, но не возможна на земле. Без борьбы не бывает и победы.

Зачем вообще борются друг с другом живые существа? Борьба – изначально присущий природе эволюционный процесс, и не только между далекими видами, но и, прежде всего, между ближайшими родственниками. Что заставляет сегодняшний вид исчезнуть, уступая место новому виду? Удачное «изобретение» или случайный поворот колеса Фортуны? Потомки счастливцев, которым доведется выжить, и которые вытеснят всех остальных, будут состоять исключительно из особей, пожизненно наделенных новым «изобретением» и новым «видением мира».

Человек приходит в мир как чистый лист бумаги, и пройдет немало времени, прежде чем он научится отличать добро от зла. Поначалу его окружает одно добро, его защищают близкие любящие люди, и он привыкает к мысли, что вокруг нет врагов. И глубоко ошибается. Хорошо, если злом для него станут собственные дурные привычки и наклонности, но может выйти и иначе. Нынешнему цивилизованному человеку, выросшему в относительно тепличных условиях, случается видеть агрессию довольно редко – когда сцепляются друг с другом его сограждане и домашние животные. Как правило, подобные сцепки влекут за собой цепочку дурных последствий: от петушиной драки и собачей грызни к мордобою на ринге, уличной или кабацкой драке, политическим столкновениям, межнациональным баталиям и атомной бомбардировке.

У современных ученых есть все основания полагать внутривидовую агрессию наиболее серьезной из всех опасностей, угрожающих культурно-историческому развитию человечества. Примером тому могут служить возросшие в последние годы межэтнические конфликты и терроризм. Всякий раз, когда человек пытается изменить естественный природный процесс или направить ход истории в «выгодное ему» русло, он руководствуется своим пониманием причинно-следственных связей, породивших негативное для него явление. Некоторые наблюдатели безнадежно констатируют тот факт, что присущий человеку агрессивный рефлекс в условиях цивилизации «сошел с рельсов». Другие, более дальновидные и энергичные, пытаются исследовать корни проблемы и хоть как-то помочь делу.

Экологи, изучающие разносторонние связи организма с окружающим его жизненным пространством, усматривают в социальной агрессии функции, полезные для сохранения вида. В терминах деловой жизни синонимом агрессии становится понятие рыночной конкуренции. Если на малой территории появляется избыточное число торговцев одинаковым товаром, врачей и учителей, автомобилистов и авторемонтников, лучшее, что они могут сделать, это разъехаться подальше друг от друга и не мозолить глаза конкуренту. Наоборот, недостаток в конкретном регионе той или иной социально-значимой деятельности создает пустующую экологическую нишу и тем самым способствует привлечению нужных специалистов.

Готовность любого животного, каким является и человек, к самообороне и борьбе, в высшей мере проявляется в центре освоенной им территории. Чем дальше от «штаб-центра», тем неувереннее чувствует себя индивидуум, тем более подавляется агрессия стремлением к бегству из чуждого пространственного окружения. Убывание имеет разную крутизну в разных направлениях для разных видов. Рыбы, чувствующие себя уверенно на дне, особенно агрессивны по вертикали, потому что именно сверху им грозит наибольшая опасность. Свободные мореплаватели-хищники рыскают в поисках добычи преимущественно в горизонтальных слоях. Человек со свойственной ему привычкой думать передвигается в своих, характерных только ему, виртуальных измерениях.

Принципом самоорганизации, без которого, по-видимому, не может развиваться упорядоченная жизнь высших животных, становится ранговый порядок, так называемая «пирамида взаимовыгодных отношений». Пирамидальная жизнь означает по существу понимание того, кто из живущих поблизости индивидуумов сильнее и слабее тебя в чем-то. Понимая это, здравомыслящий человек может без борьбы отступить перед более сильным соперником и, напротив, ожидать уступки от слабого противника. Закон «порядка битья» впервые сформулировал на основании изучения домашних кур исследователь Шельдерупп-Эббе в 1921 году. Закон этот позднее подтвердился для всех видов птиц, для многих видов млекопитающих и для некоторых видов насекомых. Согласно закону «порядка битья», отдельные животные, вступая в тесный контакт, имеют тенденцию создавать иерархию. Из трех кур, как правило, одна будет бить двух других, одна из этих последних будет бить вторую, ту, которая сама не будет бить никого. Эта иерархия в высшей степени устойчива и функционирует как дистрибутивная система для распределения привилегий, в результате которого происходит дальнейший рост иерархии. Возникнув однажды, иерархия продолжает поддерживать неравное распределение, сопровождающееся минимумом борьбы. На этом законе выстроена и иерархия банды уголовников (Уайт), в основных чертах напоминающая организацию «порядка битья» у животных.

Ранги могут принадлежать лицам, социальным положениям, группам, институтам и даже обществам. Ранговая дифференциация универсальна, потому что она необходима – ни одно общество не может без нее существовать. Задачи, которые должны быть выполнены в обществе, различаются по своему значению, трудности и популярности. Для того чтобы обеспечить выполнение жизненно важных и трудно исполнимых, но не обязательно популярных задач, общество должно награждать за их выполнение более высоко, чем за выполнение задач, менее важных и требующих меньше усилий. Поступая так, общество создает структуру различно вознаграждаемых положений. Как утверждают современные исследователи Девис и Мур, вознаграждение данного положения обычно включает в себя экономический компонент (заработок) и неэкономический компонент (престиж, уважение).

Те напряженные отношения, которые возникают внутри сообщества благодаря инстинкту агрессии и вырабатываемому им ранговому порядку, часто придают обществу дополнительную устойчивость и обеспечивают ряд полезных функций. У галок, как и у многих птиц с высоким уровнем общественной организации, ранговый порядок неизбежно приводит к защите слабых. Поскольку каждый индивид постоянно стремится повысить свой ранг, между стоящими на соседних ступеньках социальной лестницы неизбежно возникает сильная напряженность и даже враждебность. Чем дальше друг от друга ранги животных, тем меньше агрессии. А поскольку галки высокого ранга, преимущественно самцы, непременно вмешиваются в любую ссору между ниже стоящими соплеменниками, ступенчатые различия в социальном положении имеют благоприятное следствие: галка высшего ранга, руководствуясь рыцарским правилом чести, всегда выступает на стороне слабейшего.

Главная функция поединка заключается в выборе боевого защитника семьи, что предполагает еще одну функцию внутривидовой агрессии – охрану потомства. У многих животных, у которых только один пол заботится о потомстве, по-настоящему агрессивны по отношению к собратьям представители именно этого пола. У колюшки это самцы, у мелких циклид – самки. У кур и уток о потомстве заботятся исключительно самки, потому они и гораздо менее уживчивы, чем самцы, исключая, конечно, поединки.

Мистически настроенные созерцатели природы вдвигают доктрину о реактивности всякого поведения человека и животных, которое якобы можно изменить правильным воспитанием. Уоллес Крейг был первым, кто сделал спонтанность поведения предметом научного изучения. Проводя эксперименты с самцами и самками горлицы, ученый отбирал самок по ступенчато возрастающим промежуткам времени, способным вызвать токование самца. На второй день после исчезновения самки одинокий самец горлицы готов был ухаживать за домашней голубкой, которую до того времени демонстративно игнорировал. Через неделю одиночества он пошел дальше – начал ворковать перед чучелом голубя. Через две недели он ворковал перед брошенным куском тряпки, а еще через пару дней, одурев от одиночества, стал посылать любовные песни пустому углу клетки, фокусировавшему ищущий взгляд неудачливого любовника на пересечении ребер ящика. В народе давно было замечено это явление, выразившееся в поговорке: «При нужде черт муху слопает».

Конрад Лоренц описывает случай со скворцом, который всю жизнь просидел в клетке, не поймал ни одной мухи и не видел, как это делают другие птицы. Однажды он увидел скворца сидящим на голове бронзовой статуэтки в венской квартире родителей. Тот вел себя очень странно: наклонив голову, изучал белый потолок, срывался с насеста и взмывал вверх, словно хватая какое-то невидимое существо. Инстинктивные порывы взмыть вверх и схватить добычу скворец повторял десятки раз, хотя ни одного насекомого в стерильной гостиной не было. «Накопление инстинкта» при долгом отсутствии запускающего стимула характерно и для других животных. Чрезмерное воздержание в лучшем случае может выразиться в повышенном беспокойстве, беспорядочной беготне, полете и плавании в разные стороны, а при наличии обучения и дрессуры перейти в другие, более сложные формы поведения.

Аналогичное поведение можно наблюдать у людей. «Полярная болезнь» или «экспедиционное бешенство» поражает в основном небольшие группы людей, когда они, в силу сложившихся обстоятельств, обречены на долгое общение только друг с другом, без возможности видеть и слышать кого-то из посторонних. Накопление агрессии тем опаснее, чем лучше члены группы любят, знают и понимают друг друга. В такой ситуации все стимулы, вызывающие агрессию и внутривидовую борьбу, претерпевают резкое снижение пороговых значений. Человек начинает раздраженно реагировать на обычные жесты присутствия своего лучшего друга: кашель, чавканье за столом, отрывистое дыхание и т.д. Чтобы избежать конфликта, а то и убийства, остается выйти из тесной каморки и разбить вдребезги самое дорогое, причем сделать это с наибольшим шумом. Известный адвокат Федор Плевако вспоминает как о «высшем земном наслаждении», когда преисполненный благодарности за выигранное дело купец пригласил мэтра судебного дела в свою посудную лавку, где они на пару перебили все фарфоровые изделия, выставленные на продажу. На языке физиологии поведения, по Тибергену, данный феномен называется перенаправленным или смещенным действием. Такой выход агрессии часто используется в природе, чтобы избежать более серьезных и необратимых последствий.

Генеральный директор ЮНЕСКО и прекрасный натуралист, Джулиан Хаксли однажды заметил, что человек, как и животное, подобен кораблю, которым командует множество капитанов. Все главнокомандующие находятся на капитанском мостике одновременно, и каждый высказывает свое мнение. Иногда они приходят к разумному компромиссу и тогда решают возникшие проблемы, но иногда разногласия в командующем составе приводят к тому, что корабль остается без управления. В отличие от человека, у животных всегда командует лишь один капитан, хотя они и сменяют друг друга, и потому в некотором смысле им проще. Между двумя побуждениями, способными меняться независимо, могут существовать бесчисленные взаимодействия. В критической ситуации смятения часто верх берет спасительное побуждение к бегству. И все же бывает тот самый единственный случай, когда в данный момент, как в триггере, срабатывает фатальное «все или ничего», победа или поражение, жизнь или смерть. Немногие могут стать хозяином последнего выбора, обычно человек предпочитает убежать от проблемы.

Так задумал Главный Конструктор, что полезный и необходимый инстинкт остается без изменения на протяжении всей эволюции. Для особых случаев, когда проявление этого инстинкта было бы вредным, вводится специальный, созданный ad hoc механизм торможения. Важнейшие требования Моисеевых и других скрижалей – не предписания, как надо делать, а табу – запреты на совершение действия. В царстве высших животных существует неисчислимое множество запретов причинять вред собрату по виду. Там, где наблюдатель не заметил бы наличия агрессии и специальных механизмов ее подавления, такие механизмы играют наиважнейшую роль. Если верить во «всемогущество» «безошибочного» инстинкта агрессии, покажется парадоксальным, что самке-матери необходимы специальные механизмы подавления по отношению к собственным детям. Тем не менее, они существуют.

Супруги-исследователи Шлайд изучили механизмы сдерживания агрессии на примере самок индюков. Известно, что самка индейки, высиживающая яйца, для защиты потомства должна нападать на любое приближающееся существо, включая любвеобильного индюка. Только вылупливающемуся из скорлупы птенцу она не должна принести вреда. Супруги Шлайд обнаружили, что торможение у индейки включается акустически. Посредством операции на внутреннем ухе они лишили ряд птиц слуха, и глухие индейки, до поры исправно сидевшие на яйцах, заклевывали своих птенцов, едва те вылупливались из яиц! Если глухой индейке, отсидевшей положенный срок на искусственных яйцах и готовой к приему птенцов, показывали однодневного индюшонка, она реагировала вовсе не материнским поведением, а весьма агрессивно: распускала перья, шипела и клевала птенца изо всех сил. Напротив, механическую куклу со встроенным диктофоном, передающим звуки вылупливающегося птенца, она принимала за свое дитя. Так было доказано, что у индейки нет врожденной информации о том, как должен выглядеть ее малыш, и она клюет все, что движется около гнезда. Только писк индюшонка, и ничто другое, включает материнское поведение и блокирует агрессию. То, что некоторые женщины способны бросить своих детей, объясняется хроническим пьянством или врожденной патологией – механизм блокирования агрессии и запуска материнского инстинкта у них не работает.

Труднее оказалось разобраться в механизме торможения, препятствующем взрослым собакам европейских пород кусать молодую самку в возрасте 7-8 месяцев и вообще малышей. Тиберген наблюдал и подробно описал этот запрет у эскимосских собак и волков. Возраст собрата узнается, скорее всего, по запаху. Маленький, но старый и злобный фокстерьер относится к большому ребенку сенбернара миролюбиво и дружелюбно, словно он из его породы. Тормозящие агрессию механизмы торможения надежно защищают беспомощную молодежь и формируют «галантное» поведение самцов в отношении самок. Собаки и волки никогда не нападут на самку своего вида. Такой же запрет существует у вьюрковых (снегиря) и рептилий (изумрудная ящерица). Как-то Ганс Киллер с помощью цветных мелков раскрасил самку изумрудного ящера под самца и вернул даму-ящерицу обратно в вольер. Модница, ничего не подозревая, побежала на территорию супруга, а тот, завидев пришельца, бросился на него с раскрытой пастью. В последний момент супруг учуял запах загримированной дамы и затормозил так резко, что его занесло, и он перекувыркнулся через подругу. Так его задело за живое, что он едва не укусил даму! Происшедшее настолько потрясло изумрудного рыцаря, что после того случая он еще долго сначала ощупывал других самцов языком и проверял их запах, чтобы затем уверенно перейти в нападение.

В различных механизмах торможения агрессии, препятствующих ранению или убийству, различают три фазы. Во-первых, существует зависимость от вида оружия, которое использует индивид для обороны и нападения, от принадлежности противника к тому или иному виду. Во-вторых, прямой агрессии предшествует некий запрограммированный ритуал, целью которого является приведение в агрессию кровных собратьев. В-третьих, ни один механизм торможения не действует абсолютно, иногда он может и отказать.

Большинство жестов умиротворения у разных животных возникло в результате селекционного давления, блокирующего запуск борцовского поведения. Желая успокоить кровного собрата, потенциальный агрессор демонстрирует жесты примирения. Если рыба пытается возбудить у сородича агрессию, она во всей красе демонстрирует свой роскошный боевой наряд: надувается в объеме, расправляет плавники и оттопыривает жаберные крышки, начинает двигаться сильными рывками, готовая к бою. Когда она просит пощады – все происходит наоборот: жертва бледнеет, прижимает плавники, поворачивается к нападающему узкой стороной тела, движется крадучись и виновато. Серьезно побитый в драке петух прячет голову в укрытие и тем самым лишает противника сильного возбуждения, исходящего от гребня и бородки.

Все ритуалы умиротворения и приветствия возникли у высших животных из переориентированных инстинктивных движений нападения и защиты. Часто эти ритуалы не затормаживают агрессию, но отводят ее от определенных собратьев по виду и направляют на других. Там, где наблюдается заново ориентированный ритуал умиротворения, церемония связана с индивидуальностью партнеров, принимающих в ней участие. Так возникает различие между другом и врагом, своим и чужим, в мире появляется личная связь между индивидами. По словам Конрада Лоренца, личность начинается там, где впервые возникает личная дружба и привязанность. Народная мудрость подтверждает слова ученого: «Так тебя люблю, что съел бы».

Внутривидовая агрессия один из древнейших инстинктов, она на многие миллионы лет старше личной дружбы и любви. На протяжении животной истории Земли появлялись виды свирепые и устрашающие по своей мощи и коварству. Таковыми остаются почти все рептилии по нынешний день. Личный союз возникает у костистых рыб, птиц и млекопитающих – групп, появившихся во времена позднего мезозоя. Поэтому можно утверждать, что внутривидовой агрессии без любви бывает сколько угодно, а вот любви без агрессии не бывает.

От агрессии следует отличать уродливую сестру любви – ненависть. В отличие от агрессии, ненависть, в точности как и любовь, направлена на конкретного индивида, и, по всей видимости, именно любовь становится причиной появления ненависти на свет. По настоящему ненавидят лишь те, кто когда-то любил или продолжает любить, даже если отрицают это.

В предыстории человечества специальных механизмов для предотвращения убийства не требовалось. На слабо вооруженных животных не действовало селекционное давление, которое могло бы вызвать к жизни механизмы запрета на оружие. Когда же в мире было изобретено искусственное оружие для убийства, равновесие было нарушено. Человечество могло бы уничтожить себя с помощью первых великих открытий, если бы великий дар делать открытия и вместе с тем великий дар нести ответственность не были бы плодами одной и той же специфической способности человека – задавать вопросы. И все-таки этот великий дар не дает человеку полной гарантии от самоуничтожения. Хотя со времени изобретения ручного зубила значительно возросла и ответственность за убийство, легкость его совершения и утонченная техника привели к тому, что последствия деяния уже не тревожат тех, кто его совершил. Расстояние действия огнестрельного оружия превращает реальное убийство в комикс и виртуальную реальность – простое нажатие пальца на курок или движение курсора на экране компьютера не потрясают внутренности. Это литературный Раскольников глубоко переживал поступок, реальный сознательный убийца куда как менее подвержен раскаянию, напротив, он только и ищет себе оправдание. Благодаря отгораживанию чувств от последствий их действия, становится возможным, что человек, который не в состоянии дать оплеуху обидчику на улице, вполне способен отрыть бомбовые люки или нажать пусковую кнопку ракеты.

Подобное легкомыслие наблюдается у детей 2-3 летнего возраста: у них нет морального запрета на битье друг друга по голове тяжелыми предметами. Вероятно, изобретатель первого рубила мало колебался, ударить ли ему по голове обидчика или не ударить. Смутился ли он, когда собрат упал перед ним мертвым? Вероятно, да. Об этом свидетельствует поведение общественных животных, весьма драматично реагирующих на смерть собрата. Серые гуси стоят над мертвым другом, сильно шипя, в состоянии наивысшей готовности к обороне. Когда мюнхенский слон Вестфайль, без агрессивного намерения, играя, тяжело ранил своего попечителя, он пришел в величайшее волнение и встал над раненым, защищая его, чем помешал оказать своевременную медицинскую помощь. Бернгард Гржимек вспоминал случай, как шимпанзе укусил его за палец, а потом, уняв ярость, пытался стянуть пальцами края раны. Вполне возможно, что и Каин осознал весь ужас своего поступка только после убийства брата.

Таким образом, первая функция, которую выполняла мораль в истории человечества, состояла в поддержании равновесия между вооруженностью и врожденным запретом на убийство. Требования разумной ответственности были у первых людей простыми и легко выполнимыми. Как будто такими они остаются и по наше время. Инстинкты не вычеркнешь из жизни, и поэтому многое в этом деле зависит от воспитания и устоев общества.
http://www.inauka.ru/psychology/article51006.html