Босиком

[S T A R D U S T]

Вовсе не шутя.

И в том уже горе немаленькое,
Что заставляет зима
Всовывать ноги в валенки
И замыкать дома.

Но стыдно и непригоже нам
Прятать стопу весной
Душным футляром кожаным
От ласки земли родной.

Не наказала копытами
Благая природа нас,
Чтоб можно было испытывать
Землю – во всякий час;

Чтоб силу её безбрежную
Впивали мы на ходу,
Ступая в лужицы нежные,
На камни иль в борозду.

Швырните ж обувь! Отриньте!.. Я
Напомню, что этот завет
Блюдет премудрая Индия
Четыре тысячи лет;

Хранит народ Индонезии
В обыкновении том
Чарующую поэзию
Бесед с травой и песком;

Смеются потоки синие,
Любовно неся струю
К босым ногам Абиссинии
И в Полинезийском раю.

И миллионы вмяточек
Свидетельствуют на селе
О радости шустрых пяточек
На мягкой русской земле.

Ты – не на чванном Западе
Свободу – не нам давить.
Моя беспечная заповедь:
Обувь – возненавидь!

_________________

[S T A R D U S T]

Вот блаженство - ранью заревою
Выходить в дорогу босиком!
Тонкое покалыванье хвои
Увлажненным
сменится песком;

Часом позже - сушью или влагой
Будут спорить глина и листва,
Жесткий щебень, осыпи оврага,
Гладкая,
прохладная
трава.

Если поле утреннее сухо,
Что сравнится с пылью золотой?
Легче шелка, мягче мха и пуха
В колеях
ее нагретый слой.

Плотным днем, от зноя онемелым,
Бросься в яр прозрачный... и когда
Плеском струй у пламенного тела
Запоет
прекрасная
вода,

И когда, языческим причастьем
Просветлен, вернешься на песок -
Твоих ног коснется тонким счастьем
Стебелиный
каждый
голосок.

Если же вечерние долины
Изнемогут в млеющей росе,
И туман, блаженный и невинный,
Зачудит
на сжатой
полосе -

Новый дух польется по дороге,
Кружится от неги голова,
Каждой капле радуются ноги,
Как листы,
и корни,
и трава.

Но еще пленительней - во мраке
Пробираться узкою тропой,
Ощущая дремлющие знаки
Естества -
лишь слухом и стопой.

Если мраком выключено зренье,
Осязаньем слушать норови
Матерь-землю в медленном биенье
Ее жизни
и ее любви.

Не поранит бережный шиповник,
Не ужалит умная змея,
Если ты - наперсник и любовник
Первозданной силы бытия.

1936-1950
_________________

[S T A R D U S T]

Как участь эта легка:
Уйти от родного порога...
Дорога! Птица-дорога!
Волнующиеся облака!

Как мед, я пью этот жребий:
Воительницу-грозу,
Склоненную в зыбь лозу
И радугу в вечном небе.

Мелькают межи, столбы,
Деревни у перелога...
Дорога! Песня-дорога!
Песня моей судьбы!

Как не любить - телеги,
Поскрипывающие в колее,
Неспешную речь в жилье,
Гул хвои на лесном ночлеге?.

Лети же, светла, легка,
На зов голубого рога,
Дорога! Птица-дорога!
Кочующие облака!

1937
_________________

[S T A R D U S T]

ПРИВАЛ

Где травка, чуть прибитая,
Нежней пушистых шкур,
Уютен под ракитою
Привал и перекур.

Хоть жизнь моя зеленая
И сам я налегке,
Но сало посоленное
И сахар есть в мешке.

Гляжу - любуюсь за реку,
На пажити внизу,
Сухарики-сударики
Грызу себе, грызу.

А большего не хочется,
И весело мне тут
Смотреть, как мимо рощицы
Прохожие бредут.

Идите, люди мудрые,
Куда велят дела,
А мне зеленокудрая
Ракиточка мила.

1950
_________________

[S T A R D U S T]

ПТИЧКИ

- Я берегу
- Кук-ку!.. -
На берегу
- Кук-ку!..
...и над рекой
Сон хвои
и трав.
И на суку
- Кук-ку!..
все стерегу
- Кук-ку!..
...заветный бор
От всех
потрав.

- А я - в сосну
- Тук-тук!
И не засну
(Тук-тук)
пока сосна -
Сундук
с добром,
Коль под корой
скрыт прок,
И глупый рой
прыг - скок
На мой сигнал,
мой стук,
мой гром.

- Я в тростниках
Вью-вью!
Я в родниках
Пью-пью!
Я в лозняках
Лью трель
мою;
сев на корчу,
Дом свив,
прощебечу:
- Жив-жив!
Пою, свищу:
Чив-чив,
Чи-ю.

1957


_________________

[S T A R D U S T]

Сколько рек в тиши лесного края
Катится, туманами дыша,
И у каждой есть и плоть живая,
И неповторимая душа.

На исходе тягостного жара,
Вековую чащу осветя,
Безымянка звонкая бежала
И резвилась с солнцем, как дитя.

Вся листвою дружеской укрыта,
В шелестящем, шепчущем жилье
Пряталась она, и от ракиты
Зайчики играли на струе.

Как светло мне, как легко и щедро
Засмеялась ты и позвала,
В плавные, качающие недра
Жаждущее тело приняла.

Пот горячий с тела омывая,
Беззаботна, радостно-тиха,
Ты душой своей, как реки рая,
Омывала душу от греха.

И когда на отмель у разводин
Я прилег, песком озолочен,
Дух был чист, блистающ и свободен,
Как вначале, на заре времен.

Сколько рек в тиши лесного края
Катится, туманами дыша, -
Как таинственна их плоть живая,
Как добра их детская душа!

1937
_________________

[S T A R D U S T]

ЯГОДКИ

Смотри-ка! Смотри-ка!
Что может быть слаще?
Полна земляникой
Смешная чаща.

Медведи правы:
Здесь - рай. И вот
В душмяные травы
Ложусь на живот.

В зеленом храме,
Быть может, первый
Срываю губами
Алые перлы.

На солнце, у пней,
Близ юных опенок,
Они вкуснее
Сладчайших пенок,

И меда пеннейшего,
И даже, ха,
Наисовершеннейшего
Стиха.

1950
_________________

[S T A R D U S T]

****************************************************

Я не знаю, какие долины
Приютят мой случайный привал:
Кликнул вдаль меня клин журавлиный,
По родимым дорогам позвал.

Нет за мной ни грозы, ни погони;
Где ж вечернюю встречу звезду,
К чьим плечам прикоснутся ладони
Завтра в тёмном, бесшумном саду.

Мук и боли ничьей не хочу я,
Но луной залиты вечера,
И таинственно сердце, кочуя
По излучинам зла и добра.

Прохожу, наслаждаясь, страдая,
По широкой Руси прохожу -
Ах, длинна ещё жизнь молодая,
И далёк поворот к рубежу!

Снова море полей золотое,
Снова тучи, летящие прочь...
Высоко моё солнце святое,
Глубока моя синяя ночь.

1937-1950
_________________

[S T A R D U S T]

...И, расторгнув наши руки,
Азраил
Нас лучом Звезды-Разлуки
Озарил.

Врозь туманными тропами
Бытия
Понесем мы нашу память,
Наше я.

Если путь по злым пустыням
Мне суждён,
Жди меня пред устьем синим
Всех времён!

От паденья - кровом брака
Осени!
От успенья в лоне мрака
Охрани!

В персть и прах, в земные комья
Взят судьбой,
Лишь тобой горе влеком я,
Лишь тобой!..

Где ни мук, ни зла, ни гнева,
Жди меня.
У престола Приснодевы
Жди меня!

Пусть я отдан вражьей силе
Здесь, в аду -
Лёгкий след твой в млечной пыли
Я найду!

Груз греха отдав возмездью
И суду,
За тобою все созвездья
Обойду.

Дней бесчисленных миную
Череду, -
Я найду тебя! найду я!
Я найду!

1950
_________________

[S T A R D U S T]

* * *

Когда былых миров оранжевые зори*
Заронят узкий луч на небеса стиха,
Я вижу – где? когда? – на ровном плоскогорьи
Моря лилового, как плащ старинный, мха.

Два солнца пристальных сменялось надо мною,
И ни одно из них затмиться не могло:
Как ласка матери сияло голубое,
Ярко-оранжевое – ранило и жгло.

Когда лазурный шар, грустя прощальной славой,
Сходил на мягкий шёлк лилового плаща -
Пронзительный восход, кровавый, рыжий, ржавый,
Я ждал в смятении, молясь и трепеща.

Тот мир угас давно – бесплодный, странный, голый...
Кругом – Земля в цвету, но и в земной глуши
Не гаснут до сих пор два древних ореола**
Непримиримых солнц на небесах души.

1935

=========================================================================
* "Когда былых миров оранжевые зори..." Друг Андреева В. М. Василенко
(1905-1991), отличавшийся замечательной, не ослабевшей и в старости
памятью, в письме к Б.Н. Романову от 23 августа 1988 г. вспоминал: "...я
проводил часы многие годы, слушая его стихи, читая свои, восхищаясь его
романтическо-поэтическими "воспоминаниями" о его жизни в двух иных мирах,
где было несколько солнц (изумрудное, синее, такое, как наше) и были
удивительные утра, и дни, и вечера, особенно, когда эти солнца
встречались утром и вечером; расходясь – тоже; жизнь там была счастливая
- без войн, без злодеяний, все любили искусство, поэзию, не было страшных
городов-спрутов, городов-чудовищ... Он, Данечка, был всегда влюблён в
ослепительно прекрасных девушек, мечтательниц; в одну художницу, писавшую
зори и вечера, когда два солнца встречались и расходились. Он очень ярко
это описывал и говорил, что он помнит (цитирую на память): "Голубое
солнце неохотно уступало место золотому, и мы (с нею) замирали в
восторге, глядя, как голубые и золотые потоки света смешивались, голубые
ослабевали, гасли, а золото заполняло все мягким сиянием, очень были,
Витя (это мне), красивы печальные кипарисы, – они там тоже были, – это
дерево, Витя, есть и на других планетах, – они голубели, а потом
растворялись в золоте и казались вылитыми из золота; ветра по утрам не
было; они были неподвижны; золотом заливались – до дна – озера, – их мы
видели с холма, где встречал я с моей возлюбленной восход, – и я слушал,
как она произносила стихи... "Скажи, Даня, а ты помнишь эти стихи?" -
наивно спрашивал я. "Нет, конечно, – отвечал Андреев, – но я помню, что
они возвышенны и прекрасны".
** В АС вариант: "Не меркнут никогда живые ореолы".
_________________